ОБЗОР

судебной практики по уголовным делам Далматовского районного суда Курганской области за 2 квартал 2025 года.

         В апелляционном порядке в Курганский областной суд за 2 квартал 2025 года были обжалованы 6 приговоров, из них   2 приговора изменены, 2 приговора оставлены без изменений, 2 дела по жалобам по состоянию на 08.07.2025 не рассмотрены судом апелляционной инстанции, обжаловано 2 постановления: 1 о применении принудительных мер медицинского характера, которое отменено, и 1 постановление о прекращении  уголовного дела в связи с примирением, которое также отменено. Обжалованы 5 постановлений об избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, 3 из них отменены, 1 изменено, 1 оставлено без изменения. В апелляционном порядке обжаловано 1 решение суда, принятое в порядке ст. 125 УПК РФ, которое отменено. В порядке исполнения приговора обжаловано 1 решение суда, которое снято с рассмотрения по другим основаниям. В кассационном порядке решения суда не обжаловались.

            Решение суда без приведения конкретных данных исключительности  

         случая для избрания меры пресечения подозреваемому в виде заключения под стражу  не может считаться законным и обоснованным

        Так, Курганским областным судом 16 мая 2025 года рассмотрена апелляционная жалоба защитника - адвоката Л. на постановление судьи Далматовского районного суда Курганской области от 26 апреля 2025 г., которым в отношении Ж. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

        В апелляционной жалобе защитник Л. просила постановление отменить как незаконное и необоснованное, избрать Ж. иную меру пресечения. Указывала на отсутствие доказательств того, что Ж. может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от предварительного следствия и суда, воспрепятствовать производству по делу. Приведенные в постановлении обстоятельства для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу конкретными, реальными и обоснованными сведениями не подтверждались и основаны на субъективном мнении суда о вероятном поведении подозреваемого. В постановлении суда не приведено доводов, свидетельствующих о невозможности применения иной меры пресечения, а единственным основанием для избрания заключения под стражу являлась тяжесть преступления. В нарушение требований ст. 151 УПК РФ возбуждение уголовного дела по ч. 3 ст. 223 УК РФ и его дальнейшее расследование произведены дознавателем, а не следователем. Указала на отсутствие доказательств причастности Ж. к совершению преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 223 УК РФ. Не учтено, что Ж. не судим, вину признал, раскаялся, скрыться не намеревался, давление на свидетелей не оказывал, имел постоянное место жительства, работал, характеризовался положительно, имел на  иждивении шестерых несовершеннолетних детей, осуществлял постоянный уход за отцом-инвалидом, сам Ж. имел заболевание сердца.

        В возражениях прокурор Т. выражала несогласие с доводами апелляционной жалобы.

         В соответствии со ст. 100 УПК РФ мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого в исключительных случаях при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, и с учетом обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ.

         Однако, в постановлении судьей не были приведены конкретные данные исключительности случая для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого, в связи с чем постановление не может считаться законным, обоснованным и мотивированным.

        Суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отмене обжалуемого постановления в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и о вынесении нового судебного решения на основании ст. 389.23 УПК РФ, поскольку допущенные судом первой инстанции нарушения закона могут быть устранены при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке.

        Как следовало из представленных в суд материалов, Ж. подозревался в совершении двух умышленных преступлений, в том числе тяжкого в составе организованной группы,  не был установлен окончательный круг свидетелей, не обнаружены и не изъяты все вещественные доказательства по делу. В качестве данных о личности суд учел, что ранее Ж. привлекался к уголовной ответственности, в том числе за преступление, связанное с незаконной охотой.

        Совокупность приведенных обстоятельств суд признал исключительной и пришел к выводу об избрании в отношении Ж. меры пресечения в виде заключения под стражу, поскольку имелись достаточные основания полагать, что Ж., оставаясь на свободе, мог продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от предварительного следствия и суда, воспрепятствовать производству по делу.

        Вопреки       доводу апелляционной жалобы нарушений уголовно процессуального закона при возбуждении уголовного дела в отношении Ж. по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 223 УК РФ, не допущено. Начальник отделения дознания был вправе возбудить  уголовное дело и после проведения первоначальных следственных действий передать его прокурору для определения подследственности в соответствии со ст. 151 УПК РФ.

       Судом апелляционной инстанции постановлено об отмене постановления судьи Далматовского районного суда Курганской области от 26 апреля 2025 г. об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Ж. Ходатайство начальника отделения дознания ОМВД России «Далматовский»  об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Ж. удовлетворено, избрана в отношении Ж.  мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 30 суток.

                                     Решение о возвращении обвиняемому автомобиля,             

        использованного им при совершении преступления,

противоречит требованиям п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ

       Так, Курганским областным судом 7 мая 2025 года рассмотрено уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя С. на постановление Далматовского районного суда Курганской области от 14 февраля 2025 г., которым уголовное дело в отношении Н., обвиняемого по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, прекращено на основании ст. 25 УПК РФ в связи с примирением с потерпевшим.

          В апелляционном представлении государственный обвинитель С. просил постановление отменить в связи неправильным применением уголовного закона и существенным нарушением уголовно-процессуального закона.  Указал, что судом не учтены данные о личности Н., о котором в постановлении указано, что он впервые совершил преступление средней тяжести, однако согласно имеющимся в уголовном деле сведениям Н. с 2005 года неоднократно привлекался к уголовной ответственности за совершение преступлений против собственности, за что 11 раз осуждался, в том числе к наказанию в виде реального лишения свободы, которое не оказало должного влияния на Н., не вставшего на путь исправления.

          Кроме того, похищенное у потерпевшего имущество было фактически изъято и возвращено ему сотрудниками полиции в ходе предварительного расследования. Сам Н. в ходе судебного разбирательства компенсировал лишь незначительную часть причиненного ущерба и принес извинения, что несоразмерно с наступившими последствиями, не может расцениваться как заглаживание причиненного вреда и являться основанием для прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим.

        Проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

       В предъявленном Н. обвинении, с которым он согласился, поддержав в суде заявленное ходатайство о постановлении приговора в особом порядке, а также в обжалуемом постановлении суда указано, что для совершения преступления он использовал свой автомобиль, погрузив в него похищенное имущество, с которым на автомобиле уехал с места преступления.

      Постановлением следователя данный автомобиль признан и приобщен к делу вещественным доказательством. В материалах дела имелись исследованные судом копии договора купли-продажи о приобретении Н. данного автомобиля, а также страховой полис ОСАГО, в котором единственным лицом, допущенным к управлению этим автомобилем, значился Н., подтвердивший в суде принадлежность ему автомобиля.

       Обжалуемым постановлением суд, прекратив уголовное дело, решил судьбу вещественных доказательств, в том числе хранящегося на стоянке автомобиля, постановив возвратить его Н.

       Однако решение о возвращении Н. автомобиля, использовавшегося им при совершении преступления, противоречит требованиям п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, согласно которым орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, то есть принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства.

        Согласно разъяснениям, данным в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2018 г. N  17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», к орудиям, оборудованию или иным средствам совершения преступления следует относить предметы, которые использовались либо были предназначены для использования при совершении преступного деяния для достижения преступного результата (п. 3). При прекращении уголовного дела по основаниям, не влекущим права на реабилитацию, конфискация имущества применяется в порядке пп. 1, 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ в отношении предметов, признанных вещественными доказательствами и приобщенных к делу. При этом прекращение уголовного дела по не реабилитирующим основаниям допускается лишь при условии разъяснения обвиняемому (подсудимому) правовых последствий принятого решения, включая возможную конфискацию имущества, и при отсутствии его возражений против такого прекращения. Если обвиняемый (подсудимый) возражают против прекращения уголовного дела, производство по нему продолжается в обычном порядке (п. 13).

       Вопреки указанным требованиям закона и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд не применил конфискацию автомобиля Н., вопрос об этом не обсуждал и отношение Н. к нему не выяснял, в то время как возражения Н. против конфискации автомобиля являются препятствием для освобождения его от уголовной ответственности, поскольку несогласие обвиняемого с возможным прекращением его права собственности на имущественные объекты, признанные вещественными доказательствами, равнозначно несогласию с прекращением уголовного дела в целом (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 марта 2017 г. N5-П).

       Постановление Далматовского районного суда Курганской области от 14 февраля 2025 г. в отношении Н. отменено, уголовное дело передано на новое судебное рассмотрение в тот же суд со стадии судебного разбирательства.

                    Помощник судьи

          Далматовского районного суда                                       С.В. Ильгина